Виктория была бесконечно рада покинуть эти давящие стены, хотя знала, что дерзкий побег не останется без ответа. Романов нанес матери оскорбление, а ее последние слова бились в висках. Спокойные. Нависшие приговором над головой. Но беззлобные, несмотря на таящуюся в них угрозу и яростную натуру Анастасии. "Свой выбор ты сделал". Была в этой фраза едва уловимая тоска. А еще принятие, будто до Горгоны наконец дошло, что ее сын настроен всерьез, а не играет в подростковые игры, как ей казалось до сей поры. Принятие, но не смирение. С поражением эта женщина не согласится никогда, особенно от своего сына. От сына, посмевшего не только перечить ей, но и оспорить авторитет, строящийся Анастасией годами. И Виктория понимала, что та дерзость, с которой Дмитрий отстаивал ее, свою семью, весьма вероятно когда-нибудь будет стоить ему всего. Не хотелось доводить ситуацию до точки невозврата. Но разве у них был выбор? Разве она дала его? Лишь иллюзию, ради красного словца [читать далее].